Провокация или контроль за совершением преступления — как провести черту?

«Провокация и сопровождение (контроль за совершением) преступления. Разграничение. Практика национальных судов и позиция Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ)» — лекцию на такую тему в рамках модуля «Нюансы досудебного следствия против «белых воротничков» Lеgal High School провели Сергей Лысенко, партнер GRACERS Law Firm, и Людмила Куса, руководитель практики разрешения споров GRACERS Law Firm.

Заявленная проблематика в первую очередь касается так называемых коррупционных преступлений, досудебное расследование которых — один из ключевых приоритетов для украинской правоохранительной системы сегодня. Но, как подчеркнули лекторы, согласно практике ЕСПЧ наличие государственного интереса нельзя использовать в качестве обоснования для использования доказательств, полученных в результате полицейской провокации, поскольку применение таких доказательств подвергает обвиняемого риску быть лишенным справедливого судебного разбирательства с самого начала. «Внутригосударственное законодательство не должно позволять использование доказательств, полученных в результате подстрекательства со стороны государственных агентов. В противном случае такое законодательство не отвечает принципу «справедливого судопроизводства», — процитировали «страсбургскую» позицию докладчики.

Лекторы ознакомили слушателей LHS c критериями определения провокации преступления, изложенными в решениях Евросуда. «Применение особых методов ведения следствия (в частности, агентурных) само по себе не может нарушать право человека на справедливый суд. Риск провокации со стороны сотрудников правоохранительных органов, вызванный указанными методами, означает, что их использование должно быть строго регламентировано. Для применения таких методов у правоохранительных органов должны быть доказательства в подтверждение аргумента склонности лица к совершению преступления» — такая позиция ЕСПЧ была изложена в делах «Банникова против Российской Федерации» (от 4 ноября 2010 года), «Веселов и другие против Российской Федерации» (от 2 октября 2010 года), «Раманаускас против Литвы» (от 5 февраля 2008 года).

Второй блок лекции спикеры посвятили нюансам украинского законодательного регулирования и практике национальных судов. Базовое законодательное правило в этой части содержится в части 3 статьи 271 Уголовного процессуального кодекса (УПК) Украины, которое гласит: во время подготовки и проведения мероприятий по контролю за совершением преступления запрещается провоцировать (подстрекать) лицо на совершение этого преступления с целью его дальнейшего разоблачения, помогая лицу совершить преступление, которое оно бы не совершило, если бы следователь этому не способствовал, или с этой же целью влиять на его поведение насилием, угрозами, шантажом. Полученные таким образом вещи и документы не могут быть использованы в уголовном производстве. «Наличие решения прокурора о проведении контроля за совершением преступления подлежит обязательной проверке, как и анализ оснований отображенных в нем, которые обусловили его принятие, поскольку это действительно имеет существенное значение для признания или непризнания, в соответствии со статьей 94 УПК Украины, надлежащими, допустимыми, достоверными доказательств, которыми в приговоре обоснована доказанность совершения осужденным инкриминируемых преступлений» — такое заключение изложено в постановлении Первой судебной палаты Кассационного уголовного суда в составе Верховного Суда (КУС в составе ВС) от 13 февраля 2018 года по делу № 646/6873/15-к. Позиции Евросуда относительно того, что доказательства, полученные с помощью применения специальных методов расследования, могут считаться допустимыми при условии наличия адекватных и достаточных гарантий против злоупотреблений, придерживается и КУС в составе ВС, резюмировали спикеры.

МЕНЮ

LegalHighSchool — Высшая школа для юристов и адвокатов

Корзина